Из небытия - Анастасия Шадрина
Эйдан, прислонившись к стене, наблюдал с бесстрастным любопытством. Ирис, всё ещё дрожа, подошла к люльке. Она взяла полено в руки. Лара, заметив это, рванула с новой силой. Сандер едва удержал её, прижимая коленом к полу.
– Ты… ты заберёшь её! Как они забрали! – она забилась в истерике, слёзы лились из остекленевших безумных глаз, смешиваясь с грязью на щеках.
– Кто «они»? – спросил Сандер.
Лара замолкала опустила голову в пол и начала рыдать. Ирис подошла к ней и присела рядом.
– Отпустите её, – прошептала она.
– Но…
– Отпусти, – повторила она с железными нотками в голосе.
Сандер замер, затем медленно ослабил хватку и отошёл в сторону. Лара не сопротивлялась, безумный огонь погас в ней вместе со слезами.
– Держи, – Ирис протянула ей сверток. – Я не трону твою малышку.
Лара посмотрела на неё испуганными глазами и медленно потянулась к полену. Как только оно оказалось в её руках, она начала его укачивать и что-то напевать себе под нос. Её глаза были красными, словно она плакала месяцами.
– Скажи, кто мог навредить твоему дитя? – поинтересовалась девушка.
– Они… Они… Они… – повторяла Лара, раскачиваясь взад-вперёд.
Эйдан подошёл к Ирис и положил на её плечо руку.
– Ты зря тратишь время., – произнёс он тихо.
Ирис обернулась, в её глазах вспыхнула смесь гнева и надежды.
– Она может что-то знать!
Эйдан вздохнул, откинув чёрные пряди со лба. Его черты лица на миг смягчились. В его голосе прозвучала усталость, которую он редко позволял себе показывать.
– Посмотри на неё. Она не видит нас. Не слышит. Её разум там, – он кивнул на полено, – в мире, где её дочь жива. Даже если бы она знала что-то, это смешалось бы с бредом. Оставим её. Мы поняли, что это не она причастна к смертям. Опросим оставшихся людей в деревне.
Лара вдруг засмеялась – резко, пугающе – и прижала «дитя» к щеке.
– Моя маленькая девочка. Я тебя никому не отдам!
Туман сгустился, превратив болото в лабиринт. Ирис шла позади, оглядываясь на очертания дома Лары, который медленно растворялся в дымке. Сквозь пелену ещё долго доносился тонкий голос – обрывки колыбельной, смешанные с рыданиями.
– Кто такой Шеймус? – спросил Эйдан спокойно, но с вниманием в голосе.
Ирис вздрогнула.
– Ты… слышал?
– Да, – он коротко кивнул.
Она отвела взгляд, стараясь скрыть вспыхнувшее в глазах чувство. Пальцы невольно коснулись кольца на указательном пальце – лёгкое, почти машинальное движение.
– Я не помню, кто он, – прошептала Ирис. – Но… это имя вызывает боль в сердце. Значит, он был мне дорог. Очень.
– Ты начала вспоминать. Это хорошо.
***
На улицах Жерна не было слышно ни детских голосов, ни смеха. После недавних событий родители не решались выпускать детей из домов. У колодца шла женщина в потёртом платье, тащившая ведро с водой. Завидев Сандера, она застыла. Руки дрогнули, вода выплеснулась на землю, но взгляд, полный мольбы и отчаянной надежды, не оторвался от рыцаря.
– Сир… – прошептала она и сделала неуверенный шаг вперёд, но тут же отступила.
Сандер почувствовал, как на плечи легло знакомое, тяжёлое давление. Взгляд женщины, полный слепой веры. Он ненавидел это. Ненавидел, как обычные люди смотрели на него, на любого, кто носил королевские доспехи, будто перед ними не человек, а спаситель, способный одним взмахом меча рассеять тьму.
«Она не понимает», – мелькнуло в его мыслях.
Сандер вспомнил лица тех, кто когда-то верил в него безоговорочно – солдат, что шли за ним, уверенные, будто сталь и вера способны защитить от всего. Пока магия не обратила их в пепел. Тогда он не смог никого спасти. Рыцарь кивнул ей, слишком резко, и двинулся дальше, спина напряглась под грузом невысказанного. Надежда в её глазах требовала победы.
Эйдан, шагавший сзади, проговорил:
– Быть героем – тяжёлая ноша, да, рыцарь?
Сандер не ответил. Но в его шаге появилась жёсткость – та, что вела сквозь битвы. Пусть обстоятельства могут быть против, но он будет драться. Не ради короны. Ради этого немого взгляда.
– Нужно навестить мать Лары, – сказал Сандер. – Если девушка невиновна, то вероятно, началось все именно с её дитя. А после сходим в храм, расспросим священников, что они думают на этот счет.
Ирис шагнула ближе, капюшон слегка соскользнул с её головы, и дождевые капли попали на белокурые волосы и лицо.
– У меня есть предложение, – проговорила она, глядя на рыцаря. – Вы с Эйданом можете сразу пойти в церковь, а я поговорю с матерью Лары. Так мы не потеряем времени. Думаю, она будет откровеннее, если рядом не будет мужчин.
Сандер прищурился. Он явно колебался, но не успел ничего сказать.
– Исключено. Я иду с тобой, – глаза Эйдана были прищурены, голос спокоен, но в нём сквозила твёрдость, недопускавшая спора. – Я не доверяю никому в этой дыре, – он шагнул ближе. – С расспросом священников, Сандер и один справится, а за тобой нужен глаз да глаз.
Ирис раздражённо цокнула языком, скрестив руки. Волна досады поднялась в груди, но она подавила её, лишь коротко взглянув на мага.
– Хорошо, как знаешь, но если ты испортишь разговор, пеняй на себя, – пробормотала она, поправляя плащ.
Сандер перевёл взгляд с одного на другого, изучая их молчаливое противостояние. Между ними витало напряжение, но рыцарю было не до того. Сейчас всё прочее теряло значение. Важна была лишь цель: добраться до истины, какой бы мрачной она ни оказалась.
Дом матери Лары, выделялся среди покосившихся изб Жерна, как жемчужина в груде обветшалого мусора. Аккуратно побеленные стены, крыша, покрытая свежей соломой, палисадник с чахлыми, но прополотыми цветами, всё говорило о том, что хозяйка цепляется за порядок, как за последнюю иллюзию нормальной жизни. На подоконниках стояли глиняные горшки с травами, источающими терпкий, сушёный аромат. А у двери висел пучок зверобоя, как защита от нечисти, согласно старым поверьям.
Ирис поднялась на крыльцо и постучала. Дверь приоткрылась с лёгким скрипом. На пороге показалась женщина лет пятидесяти, худощавая, с лицом, на котором жизнь оставила глубокие морщины. Её глаза сузились при виде незнакомцев.
– Доброго вам дня, Марта! Мы хотели поговорить о вашей дочери, Ларе, – произнесла Ирис, стараясь, чтобы голос звучал мягко и уважительно.
– Эта проклятая ведьма мне не дочь! – выкрикнула женщина и потянула на себя дверь.
Эйдан не шелохнулся. Он лишь спокойно подставил носок ботинка, не давая створке закрыться.
– Она не ведьма, – твёрдо проговорила Ирис, не сводя глаз с женщины. – Мы видели её на болотах. Она страдает.
Марта замерла. Пальцы вцепились в дверной косяк. Эйдан, воспользовавшись её паузой, чуть сильнее надавил на дверь, заставив старуху отступить на шаг.
– Уделите нам пару минут своего драгоценного времени, – произнёс он с язвительным спокойствием. – Мы не судьи. Нам просто нужно с вами поговорить.
Женщина долго молчала. В её взгляде боролись горечь, страх и стыд. Потом она тихо развернулась и пошла внутрь.
– Проходите. Но только быстро.
Внутри пахло сушеной мятой, сиренью и чем-то терпким. На полках, аккуратно расставленные между вышитыми салфетками, стояли деревянные фигурки богов: покровителей земли, воды, плодородия, солнца, младенцев и скорби. Среди них стояла статуэтка Смотрящего, потемневшая от прикосновений. Эйдан взял одну из них, задумчиво покручивая в пальцах.
– Молитесь всем богам сразу?
– Кто-то должен услышать мои мольбы… хоть кто-то, – Марта прошла мимо него и села за стол, устало пригладив подол юбки. – Я прошу не ради себя. Ради деревни. Чтобы тьма ушла…
Ирис медленно опустилась на скамейку рядом с ней.
– Вы назвали свою дочь – ведьмой. Но Лара просто мать, которая потеряла ребёнка. Она обезумела от этой боли, – проговорила она.
Марта опустила взгляд. Сухие пальцы нервно заскребли по трещине на деревянном столе.
– Но… отец Карвин… он говорил, что всё началось с неё. Что её проклятие вызвало смерть детей.
– Отец Карвин, значит… – Эйдан приподнял бровь. – Кто он такой?
– Он глава
